«проще объединиться, когда происходит какая-то явная несправедливость»
moloko plus поговорило об этой истории с Мариной Дикаревой, студенткой магистратуры Центра изучения религии РГГУ.
В разгар протестов против недопуска независимых кандидатов до выборов в Мосгордуму ректор РГГУ Александр Безбородов в публичном выступлении пригрозил отчислением студентам, участвующим в акциях протеста, чем вызвал возмущение студентов и преподавателей РГГУ. Независимая организация студентов РГГУ — Другой студенческий совет — выступила инициатором открытого письма ректору от университетского сообщества. Письмо опубликовано на сайте DOXA.

текст: Мария Щекочихина
иллюстрация: Роман Бардаков
Мария Щекочихина: Почему появилась идея написать ответ ректору на его заявление?

Марина Дикарева: — Я лично воспринимаю его слова как угрозу и попытку давления. Ректор вызвал удивление даже у тех, кто уже перестал удивляться его двусмысленным заявлениям. Возможно, это стало последней каплей, настолько абсурдной ситуацией, что нельзя было не возмутиться. Не в компетенции ректора поднимать вопрос о том, что студенты делают в свободное время, есть более насущные проблемы, которыми нужно заниматься. Заявление было сделано под видом заботы («мы несем ответственность за студентов, это для вашего же блага»), что вдвойне цинично, поскольку на самом деле это попытка контроля и репрессии. Было очень активное обсуждение в социальных сетях, студенческих чатах, группах, неофициальных и официальных, в преподавательской группе в Фейсбуке.

С чем было связано второе заявление ректора, в котором он заверил, что не будет отчислять студентов за участие в акциях?

Видимо, он был несколько напуган, увидев тот отклик, то обсуждение, которое поднялось в СМИ и в университетском сообществе. Безбородов пытался реабилитироваться, и сделал это так, как смог. Второе заявление выглядит как попытка всё это замять и оправдаться — якобы он не тиран. Во втором заявление месседж о заботе был ещё сильнее. Это не помогло.

Как можно интерпретировать то, что ректоры РГГУ, МГУ и МПГУ в разгар протестных акций выступают с примерно одинаковыми заявлениями?

Здесь возникает вопрос об автономии вуза. Должность ректора должна быть выборной, но сейчас это не так. Сейчас у нас якобы есть выборы ректора, но то, как они происходят — отдельный вопрос. Тут проявляется связка нынешнего курса и той идеологической повестки, которую продвигают в университетах — прежде всего на гуманитарных специальностях. Ректор о своей политической позиции не кричит, но она понятна. Достаточно много кейсов, где это имплицитно проявляется. Но одно дело, когда это твоя личная позиция, а другое — когда это становится элементом «воспитательной работы», как у нас это называется (у нас есть даже проректор по воспитательной работе!). Накопилась критическая масса кейсов, которая позволяет заявить о том, что продвижение этой самой идеологической повестки имеет место.
— Вы связываете идеологическую повестку ректора РГГУ с вопросом университетской автономии. Можно ли считать, что, если бы университет обладал реальной автономией, то эта повестка не вызвала бы поддержки у университетского сообщества, а значит, ректор не смог бы её транслировать?

— Есть люди, возможно, согласные с политической линией, но даже они не одобряют методы, которые предлагает Безбородов. Под письмом подписались даже те преподаватели, которые негативно относятся к протестным акциям. Можно быть солидарным с политическими взглядами нашего ректора, другое дело — когда говорят о правах студентов и о дисциплинарных взысканиях. Это касается каждого, и здесь молчать не нужно. Уже были прецеденты в советское время, когда студентов отчисляли за то, что они выступали против ввода войск в Чехословакию. И повторение истории не радует.

— Есть ли ещё какие-то проявления влияния политической повестки на управление университетом?

— Здесь уместно вспомнить ситуацию с общежитиями, где вопрос о правах студентов стоит особенно остро. В общежитиях РГГУ нужно отчитываться о том, какими приборами ты владеешь, за каждый прибор положена небольшая доплата (в конце месяца, кстати, набегает прилично). Комендант может беспрепятственно зайти в любое время в твою комнату, начать обыскивать, смотреть, какие у тебя электроприборы. Во время очередного рейда комендант обнаружила в одной комнате рокерские плакаты и рисунок самурая, который протыкает себя мечом. В этом комендант усмотрела пропаганду суицида и решила сделать хозяину комнаты выговор. Была создана дисциплинарная комиссия, которую возглавлял ректор Безбородов. Надо сказать, что университет сам не делает ремонт, нет никакой описи имущества при заселении, и рисунок был нанесен еще до въезда этого парня в комнату (по крайней мере, так сказал он сам, и мы ему верим). Ему предъявили претензии не из-за порчи имущества, а из-за того, что рисунок пропагандирует суицид и оскорбляет религиозные чувства. Были наказаны соседи парня за то, что они не доложили. Замечание было вывешено не только в общежитии, но и в главном корпусе РГГУ, чтобы другим было неповадно. Всё это было показательно. Студенты были вынуждены закрасить рисунок и долго оправдываться.

— Были какие-то отдельные случаи возмущения студентов политикой администрации?

— Однажды была встреча ректора, заведующей общежитиями и проректора по воспитательной работе с жителями общежитий. Незадолго до этой встречи преподавательница по физкультуре предложила мне для отработки недостающих баллов поучаствовать в марафоне в поддержку присоединения Крыма к России. Я задала вопрос ректору, как можно получать поощрение за участие в политической истории. Он очень жёстко ответил, что такого рода элементам, как я, в РГГУ не место, что мы хотим развалить страну. Другие члены администрации поддержали, а заведующая общежитиями пыталась провести со мной личную беседу.

— Влияет ли общая идеологическая повестка на учебный и научный процесс в РГГУ? Например, недавно активно обсуждали ситуацию с факультетом политологии в ВШЭ, где некоторых преподавателей увольняли, скорее всего, из-за их политических взглядов.

— Нет, у нас никогда такого не было, но у нас своё микрокоммьюнити, учебно-научный центр, возможно, чуть больше автономии. Один из преподавателей потокового курса по всемирной истории очень странно читал лекции. Мы записывали тезисно в начале лекции план. Перешли к новейшей истории и путинскому времени. Начались заголовки типа «оранжевая угроза», «проплаченные движения» и т.п. Почти половина студентов тут же возмутилась. Но когда мне на экзамене попался вопрос по новейшей истории, я не стала употреблять его терминологию и вообще личной позиции не выражала, при этом получила хорошую оценку. Позиция может проявляться в том, как ты читаешь лекции. Студенты должны критически мыслить, фильтровать то, что им говорят, и это не может никак сказываться на их оценках.

— Есть ли потенциал для дальнейшей мобилизации студентов у последних событий с арестами Егора Жукова, Даниила Конона и другими преследованиями?


— Такие истории вызывают чувство солидарности и стремление что-то сделать, чтобы это прекратить. Позитивные изменения в основном возникают от противного. Сейчас, в 2019 году, мы гораздо ближе к построению гражданского общества, чем в 2012 или в 2013. И эта глобальная тенденция, возможно, проявляется на университетском уровне. Мне кажется, общество сейчас стало более эмпатичным, мне хочется в это верить. Раньше казалось, что ничего не изменишь или что тебя это не касается, пролистываешь эти новости. Сейчас понимаешь, что за твоими знакомыми могут прийти — или к тебе. Эмпатия распространяется не только на близких людей или знакомых, даже не только на студентов твоего университета. Чувствуешь свою солидарность с ними, потому что все вы студенты. Иногда препятствием для того, чтобы чего-то добиться в университете в связи с арестами, может быть недостаток эмпатии («это не мой друг») либо ощущение, что ничего не изменишь. Ещё, возможно, страх, но мне кажется, страха в последнее время стало меньше. Не зря на последних акциях одним из популярных лозунгов был «Мы не боимся». Страх ушёл в какой-то момент.
— Тогда какие ещё события могут стать импульсом для объединения студентов?

— Проще объединиться, когда происходит какая-то явная несправедливость. Нечестные выборы, незаконные задержания, репрессии, пытки — одна история. Когда есть негативная повестка, не нужно специальных знаний, нужно выйти и сказать: я против. Не побояться выйти на митинг, подписать письмо и т.д. В случае РГГУ важно бороться с маленькими несправедливостями типа штрафов в библиотеке, неперевода на бюджет, непонятных выговоров, угроз, ультиматумов руководства, отсутствия лампочек, отсутствия туалетной бумаги (проблема, которая стала мемом), плохо работающих лифтов. Мы часто романтизируем разруху, шутим на тему раздолбанных старых кресел в РГГУ или на тему того, как вынуждены идти с зажигалкой по неосвещённому коридору. Но это как с застарелой болью: ты перестаёшь её замечать, считаешь, что так и должно быть. А потом, когда она исчезает, думаешь: а как ты мог с этим жить?