Это не политическая программа или воззвание
Мы живем во время всеобщей апатии, кризиса идей и белого шума из новостей об открытии нового бара, выпуска очередного айфона или мышиной возне политиков. Все стало фальшивым. Пространство борьбы сужается. Не за что умирать. Люди отрицают любую реальность, если она не вписывается в модель «‎работа — ипотека — пляжи Турции».

Все боятся занять какую-то позицию. Все боятся быть ответственными. И это не вопрос реальной угрозы жизни и безопасности. Вряд ли кто-то тебе предъявит за то, что ты каждый день пишешь, сколько голодает Сенцов. Или за то, что подводишь статистику по приговорам. Все боятся потерять клики, показаться слишком радикальными. Они верят в миф о золотом стандарте, будто бы СМИ должны быть абсолютно нейтральны. Такого не бывает. Это в принципе невозможно. Это невозможно не только с точки зрения медиа, но и с точки зрения нашего языка.

Мы стараемся не усложнять — интеллектуальщина заебала.
Заебало то, что многие полезные политические теории докручены до неимоверного состояния. Человек, который впервые их видит и хочет познакомиться, пугается и убегает из-за тяжеловесности и высоколобности текстов.

Нам не нужны деньги, благодарности или признание. Максимум — отбить стоимость печати и заплатить авторам и другим людям, которые работают над выходом альманаха. Мы не собираемся повторять историю панковских зинов, предавших идеалы и ставших медиакорпорациями. Хотелось бы, чтобы у определенных людей наш альманах вызывал раздражение.

У нас ничего нет, кроме продаж маленькой энциклопедии — гибрида научного журнала, панк-зина, активистской брошюры и альбома по искусству — на табуированные темы. Да, мы рискуем репутацией, но, по крайней мере, знаем, что живём не зря.

Мы не пишем ИГИЛ со звёздочкой. Мы не просим у Роскомнадзора разрешение
на работу и не регистрируемся как СМИ. От этого один геморрой — глупо осознанно лезть в бюрократическое болото, которое тебя пожрёт.

Мы стараемся не усложнять — интеллектуальщина заебала.
Заебало то, что многие полезные политические теории докручены до неимоверного состояния. Человек, который впервые их видит и хочет познакомиться, пугается и убегает из-за тяжеловесности и высоколобности текстов.

Мы хотим, чтобы журналистам не приходилось напиваться по пятницам, страдать нарушениями сна, заедать стресс или срываться на близких после работы, где их выебал редактор, потому что до этого его самого выебали начальники.

В постапокалипсисе журналы останутся, а интернета не будет. Нужно это иметь в виду.