автономная зона черного дома: как анархисты захватили площадь перед резиденцией президента

Вашингтон. Пустые темные окна Белого Дома. Духота. Желтый свет фонарей, ряды разъяренных копов, баррикады, кричалки и запах хот-догов. Это — Black House Autonomous Zone, или Автономная зона Черного дома (короче — BHAZ). 22 июля, когда протесты Black Lives Matter в столице начали стихать, анархисты возвели баррикады вокруг площади напротив резиденции президента и объявили ее автономией — точно так же в июне протестующие в Сиэтле провозгласили Автономную зону Капитолийского холма.

В отличие от нее, BHAZ просуществовала всего десять часов. Фотожурналист Дэвид Савельев запечатлел, что происходило в Вашингтоне той ночью.

текст и фото: Дэвид Савельев
Юго-восточная баррикада BHAZ. Уверенным шагом до Белого Дома от нее можно дойти за пять минут, но не получится: побьют менты.
Протесты против полицейского беспредела, начавшиеся в Вашингтоне в конце мая, постепенно затихали. Я ходил на демонстрации каждый день: фотографировал, раздавал листовки, воду и еду. 22 июля я решил было отдохнуть — и именно тогда протест вспыхнул вновь. В твиттере на меня посыпались новости о попытке протестующих свалить памятник любимому президенту Дональда Трампа — Эндрю Джексону
За пару дней до этого в Вашингтоне и соседних городах уже начали валить и уродовать памятники расистам и конфедератам-коллаборантам
В начале протестов демонстранты лицом к лицу столкнулись с полицией и нацгвардией. Резиновые пули, светошумовые гранаты и слезоточивый газ — полный набор. Я сам получил пулей в висок, фотографируя полицейских. Потом игра пошла на понижение. Полицейские стали избегать камер и дожидаться ночи для точечных избиений и арестов. Протесты, казалось бы, стихли. Это многим не нравилось. Радикально настроенные протестующие неоднократно напоминали своим умеренным товарищам: несмотря на символические жесты примирения, власть остается расистской и криптофашистской. Надо идти на эскалацию, говорили они — и именно это случилось 22 июля.
Мэр Вашингтона Мюриел Баузер недолюбливает Трампа, поэтому она переименовала улицу на подходах к Белому Дому в Black Lives Matter Plaza. Протестующие не оценили жест, помня о том, что мэр неустанно лоббирует увеличение полицейского бюджета.
В районе семи вечера активисты провозгласили на BLM Plaza Автономную зону Черного Дома (Black House Autonomous Zone — BHAZ), чтобы создать безопасное пространство для чернокожих вообще и протестующих в частности. Они забаррикадировали подходы к площади и установили палатки.

Автономные зоны — нередкое явление. Создававшиеся анархистами по всему миру, сейчас они есть даже в пригороде Парижа. В США они ведут родословную от движения Occupy и левых проектов 1970-х. Они стали мейнстримом после того, как 8 июня анархисты в Сиэтле создали крупную автономную зону практически в центре города. Это вдохновило еще пару недолговечных автономий — в Северной Каролине и Теннеси.
Первое граффити BHAZ появилось на Епископальной церкви Св. Джона (Иоанна), одной из старейших церквей Вашингтона, считающейся «церковью президентов». Под ее колоннами протестующие разбили лагерь.
К Зоне я подъехал в 11 вечера. У прохода в хлипких баррикадах сидела группа активистов — когда я подошел, они заулыбались и замахали руками. Вообще, вопреки уткам правых медиа, охрана американских автономных зон обычно пропускала людей без вопросов.
Северная граница BHAZ, наиболее удаленная от Белого Дома. В ширину автономная зона была всего с двухполосную дорогу, в длину ее можно было пройти за пятнадцать минут.
Подходя к сердцу BHAZ, я понял, что правильно сделал, примчавшись сюда. Хлипкие баррикады давали понять, что менты разнесут тут все, как только взойдет солнце.
Центр BHAZ встретил напряженным гомоном, запахом еды и слезоточивого газа. Слезоточку ни с чем не спутаешь, и в воздухе она чувствуется еще несколько часов после применения — резкая, щиплющая глаза, что-то среднее между перегретым пластиком и луком. Демонстранты оживленно переговаривались, смеялись и слушали музыку. Чем ближе я подходил к южной границе, тем напряженнее становилась атмосфера: там цепь протестующих стояла лицом к лицу с вооруженной полицией.
Полицейских было меньше, чем обычно. Они явно не ожидали эскалации и были снаряжены кое-как. В первые дни протестов тут бы стояла и нацгвардия.
Вдоль цепи ходили активисты с мегафонами — они то заряжали кричалки, то потешались над ментами, призывая их идти домой.
Эта сотрудница полиции едва не ударила активиста дубинкой, и чернокожие протестующие начали кричать ей, что она позорит своих предков и что чернокожие копы это как евреи-гестаповцы. После того, как видео с ней опубликовал Breitbart News, она ненадолго стала звездой альт-райт твиттера.
Я отошел от южной границы к Центру взаимопомощи. Активисты открыли его около недели назад. Он существовал на пожертвования, и там все было бесплатно — еда, вода, медпомощь, аптечки. Припасы пополнялись каждый день.

Сгрузив со спины 20 бутылок воды, я отдал их волонтеру. «Спасибо, товарищ»

— «Не за что». От костерка, разведенного рядом с центром, поднимался дымок. Утром копы разрушат Центр, они же уничтожат припасы. Тактика выжженной земли: менты всегда останавливаются, чтобы проколоть бутылку с водой и потоптаться на аптечках.
Македа Марли, дочь Боба Марли, поет регги для волонтеров Центра за несколько дней до провозглашения BHAZ.
От Центра отходят волонтеры. Они приносят воду людям, стоящим в живой цепи. Некоторые пытаются раздать маски ментам, которые принципиально их не носят. Коронавирус? Какой коронавирус? Среди протестующих без маски один-двое, среди копов она есть примерно у одного из десяти. Это особенно иронично: проправительственные медиа распространяли слухи о том, что протестующие увеличивают количество смертей от «короны».

Сразу за Центром, на восточной границе, начинается лагерь: ряды палаток, смеющиеся люди. Большинство обитателей BHAZ привыкли к присутствию полицейских — они не мешают им веселиться. За палаточным городком — гриль, там активисты бесплатно раздают горячие хот-доги и бургеры. Здесь много бездомных, для них это одно из немногих мест в городе, где к ним относятся по-человечески.
Можно заметить, что мусора почти нет — протестующие в Вашингтоне не любят его почти так же, как мусоров, и всегда убирают за собой
Прямо напротив гриля выстроились копы, дразнившие протестующих. Там не было камер и журналистов, и один полицейский особенно хорохорился, пытаясь спровоцировать кого-то из активистов: «Давай, напади на меня. Ну, давай, попробуй!»
Как только я стал фотографировать обнаглевшего копа, он сразу приутих и начал светить фонариком в камеру. Ему это не особо помогло.
Время близилось к часу ночи, и я направился назад в сердце протестного лагеря. У церкви Св. Джона я разговорился с бездомным. Седой, небритый мужчина с гигантским рюкзаком, он был ветераном, жил в палатке с первых дней протестов.

— Что думаешь о BHAZ?

— BHAZ? Что такое BHAZ?

Это было комично: мы стояли под огромной надписью BHAZ.

Я решил завершить свой визит, сделав граффити. Я люблю интернационализировать протесты. Выводя на асфальте «НЕТ У РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА», я с грустью думал, что ничем хорошим BHAZ не закончится, раз про него не знает даже живущий там человек. Слишком мало людей — около сотни, — слишком хлипкие баррикады. Слишком много копов.

Я был прав. На следующий день протестующих жестоко выбили с BLM Plaza. Все упоминания о BHAZ: надписи, баннеры и даже мое граффити на русском — бесследно уничтожили. Эскалация не сработала, протесты затихли. Через несколько дней полиция вошла в Автономную зону Сиэтла.

Смертью радикальных протестов в Вашингтоне я считаю 20 июля, когда либеральный кружок йоги устроил сеанс прямо на асфальте, где за несколько дней до этого люди бились за свою свободу. Очередной цикл протестов завершился — но завершился ли до конца? Кто знает, кого и когда вдохновят недолговечные Автономные зоны 2020 года.
стань нашим патроном


moloko plus — независимый и некоммерческий проект, который пишет о насилии. мы издаем печатные альманахи, прозу и поэзию, ведем сайт, осваиваем новые форматы в соцсетях и организуем мероприятия.

мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. любая помощь, особенно регулярная, помогает нам работать лучше, концентрироваться на текущих задачах и не ходить в душные офисы, продавая свое время корпорациям за бесценок.

оформить регулярные пожертвования можно на нашей страничке на сервисе Patreon, а также по реквизитам.