САПАТИСТЫ
«сапатизм находится уровнем выше религии — это большое достижение, которое раньше никому не удавалось»

1 января 1994 года в беднейшем мексиканском штате Чьяпас началось вооруженное восстание. Революционеры-сапатисты атаковали семь муниципальных центров. Правительство пыталось дать отпор: в небо поднялись самолеты, а в бунтующий штат вошли войска. Сапатисты ненадолго отступили, а на улицы Мехико и других городов страны стихийно вышли сотни тысяч людей, требуя прекращения боевых действий и начала переговоров. Революция не перекинулась на всю Мексику, но восстание стало платформой для нового общества, которое существует в Чьяпасе до сих пор.



о том, как живут сапатисты сейчас, moloko plus поговорил с участниками группы исследования искусств и политики (Grupo de Investigación en Arte y Política, GIAP) Натальей Аркос (Чили) и Алессандро Дзагато (Италия).

текст: Елена Корыхалова

иллюстрации: Роман Бардаков




ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
(fin)
Какие могут быть причины перестать быть сапатистом, кроме желания употреблять или учиться в университете? Что в таком случае происходит с землей?

Н: Одним из таких факторов может стать получение подарка от партии. Во время предвыборных кампаний представители партии ездят по общинам и предлагают все подряд, от еды до стройматериалов, в обмен на голос. Если сапатист соглашается, на этом все.

Другая причина — это смена ориентиров. Когда люди хотят личной выгоды, они не выдерживают коллективной ответственности. Чтобы быть сапатистом, нужно быть дисциплинированным, способным к компромиссу, ответственным, работящим. Есть люди, которые предпочитают более простой путь или разочаровываются.

Что касается земли: то, что они возделывали для себя, им и остается. Но этого наверняка будет мало, потому что сапатисты много производят коллективно и затем распределяют продукты в общине. Так что люди, покидающие сапатистов, становятся беднее. К тому же они лишаются легкого доступа к здравоохранению и даже к правосудию.

Я была в общине, разделенной между сапатистами и не-сапатистами. С одной стороны дороги — дома сапатистов, с другой — тех, кто перестал ими быть. Я увидела маленького ребенка со вздутым животом, такое бывает от голода. Раньше я видела подобное только на фотографиях из Африки. Дети бегали без присмотра, вокруг было много алкоголиков. Сапатистские же дети всегда под присмотром, учатся в школе, вакцинированы, об их здоровье заботятся. Алкоголиков среди взрослых нет. Контрасты там очень резкие.

А: На самом деле с землей поступают по-разному. Земля — это вечный источник конфликтов. Зачастую местные хотят продать ее, чтобы перестать быть крестьянами, уехать или заняться чем-то еще. Все зависит от текущей ситуации в конкретном месте. Если влияние сапатистов сильно, то, скорее всего, они оставят землю себе. Если семья живет изолированно или там, где больше партийных, земля достанется государству, и семья сможет ее продать.
<u>Какие средства коммуникации, медиа используют сапатисты?</u>

Н: СМИ — это тоже поле боя для сапатистов. Их стратегия всегда учитывала средства коммуникации. Со временем сформировались сапатистские автономные медиа. Основная база — это радио и видео, текстов меньше.

Видео распространяется на DVD, при случае его смотрят на собраниях. Основная подготовка видеографов с конца 1990-х до середины 2000-х прошла при поддержке организации Promedios, финансируемой из США: они обучили операторов, монтажеров, звукачей. А с 2008 года сапатисты стали учить друг друга, как это происходит и в других сферах.

В 2014 году на дне памяти Галеано появился новый сапатистский медиа-проект — Los Tercios Compas. Это сообщество медиа-активистов, работающих во всех «улитках». Своих коллег из альтернативных медиа сапатисты называют Medios Compas (товарищи из медиа — прим. авт.), а себя отделяют, называя «третьими товарищами» (это прямой перевод tercios compas — прим. авт.). Они снимают все, что происходит в «улитках» во время праздников, встреч, семинаров и распространяют эти материалы в общинах. Гости потом могут купить диск в «улитке».

За связь с внешним миром отвечают коммюнике от Командования. В последнее время они включают фото- и видео- материалы от Los Tercios Compas.

А: Меньше известно о том, как сапатисты обмениваются новостями между собой. Нам кажется, что после выхода каждого коммюнике его зачитывают и обсуждают во всех общинах на локальных ассамблеях.

Н: Мне кажется, наиболее эффективное средство для коммуникации внутри общин это радио.


Эти СМИ открыты для самокритики? Критикуются ли в них другие идеологии?

Н: Критики самого сапатизма в этих медиа не найти. Там можно найти общую критику прошедших мероприятий – такая саморевизия пройденных этапов. Подобный текст был зачитан на семинаре «Критическое мышление против гидры капитализма».

В то же время нет цензуры, такие материалы просто не производят. Чаще сапатисты смеются над собой, они могут быть очень ироничными. Они всегда осознают, если что-то не получается или идет не так, и озвучивают это.

Стоит вернуться к тому, что у сапатистов отличный от западного язык, свои обычаи и порядки. У них распространен протекционизм, они научились хранить тайны. И основная критика и наблюдения высказываются на локальных собраниях. Мне кажется, что такие собрания, где проводится анализ происшедшего, очень часто проходят. Так поддерживается демократия в общинах, и она процветает.

Не может быть такого, чтобы появился индивид или маленькая группа, критикующая сапатистов внутри них самих, это другая динамика. Для них гораздо важнее усилить движение и разрешить все споры внутри себя.

А: Демократия в общинах выражается на ассамблеях и в муниципальных советах. Там много дискутируют, до достижения консенсуса. А человек, который станет критиковать движение во вражеских СМИ, сам станет врагом движения. Такого пока не было. Сапатизм проходит стадии самоанализа внутри движения. В качестве примера мы можем привести акт прощания с Маркосом. Он отражает внутренний процесс сапатизма, развивавшийся во времени, в дискуссиях, в частности, по поводу фигуры Маркоса. И прощанием с ним этот вопрос был разрешен.


Они читают книги?

А: В Чьяпасе мы видим своеобразный крестьянский социализм (я думаю, мы можем называть это социализмом), а не интеллектуальное движение. Например, СССР был организацией, которая создавала базу своей легитимности через университеты. Университеты невероятно развились во времена холодной войны, потому что такое знание легитимизировало существовавшую форму организации.

Сапатисты – не университетское движение. У них почти нет книг. Общины появились совсем недавно в условиях тотальной неграмотности, у них все только начинается. И последним достижением в этой области является проект университета. Но до сих пор интеллектуалами движения остаются его лидеры, если можно их так назвать.

Я думаю, они читают и распространяют те книги, которые производят сами. Например, после семинара «Критическое мышление против гидры капитализма» были выпущены несколько томов, собрание речей и текстов интеллектуалов Мексики и всего мира, которые те сами прислали. И эти книги сейчас распространяются в общинах. Знания передаются и в устной форме. На всех собраниях и событиях есть люди, которые записывают и по возвращении в общину рассказывают, что происходило.

Н: Сами сапатисты говорят, что они — «чистая практика». Практика совершила революцию. При этом они хорошо разбираются в марксизме.

Фестиваль «Критическое мышление против гидры капитализма» был задуман специально для того, чтобы делиться знаниями. Подобные мероприятия развивают рефлексию в общинах, просвещают, помогают разрабатывать теории, но сапатисты остаются практичными и стремятся к утопическому коммунизму.

А: Крестьянин-сапатист осознает, что его свобода базируется на контроле над землей. Это не советский крестьянин и не европейский фермер, у которых отношение к земле очень функциональное. Посмотрим, как у них пойдут дела с университетом. Это будет другой университет, не похожий на западные.
Как сапатисты проводят свободное время?

Н: В общинах очень популярен футбол. У сапатистов даже некоторые метафоры связаны с футболом. Играют и взрослые, и дети, и женщины, и мужчины.

То же можно сказать о музыке. Пожалуй, самая известная группа Los Originarios de San Andres играет народную музыку (ranchera) с простой структурой и словами о сапатистском движении. Мы видели коллективы из всех «улиток», включая панк-группы и народные, типа мариачи. Все они пели о сапатизме или о революции.

В «улитке» Морелия есть семьи и коллективы, преуспевшие в рисовании. Они распространяют свои работы, в том числе через магазины в городе Сан-Кристобале. Ремеслом они занимаются и в свободное время. В нем они также отражают сапатистские темы.

А: Как говорил субкоманданте Моисес, «они все сумасшедшие». Этим он хотел сказать об интересном процессе стирания различий между интеллектуальным и ручным трудом. Сапатист одновременно развивает обе сущности. Тот факт, что сапатист – крестьянин, не отменяет возможности того, что в будущем он станет медиком и будет проводить хирургические операции. Такое же стирание различий происходит между работой и свободным временем. Свободное время – это творение капиталистического общества, где средства производства отчуждены от работника. Сапатисты – и рабочие, и производители. Они не работают на чужой земле, не пользуются чужими инструментами, их работа свободна. Поэтому нет разницы между работой и свободным временем, как мы ее понимаем в западном обществе.


Как они относятся к религии? Есть у них церкви в общинах?

Н: Не существует религии, ассоциированной с сапатизмом. При этом они не атеисты. В их жизни есть мистика, связанная с традицией и космологией. Она отражена в первом цикле коммюнике сапатистов, но она не относится к формальной религии.

Кроме того, евангелизм и другие религии, распространяемые через миссионерство, разделяют общины. Это одна из стратегий мексиканского правительства при содействии США: отправлять какого-нибудь миссионера, который внедряет свою религию и тем самым разделяет общину. Сапатисты пытаются этому противостоять, но в сельве полно таких церквей и их часто посещают те, кто покинул движение. Это очень сложный вопрос.

Однако это не отменяет того, что у сапатиста дома может стоять иконка с Иисусом. Они могут быть католиками, но в то же время проводить свои ритуалы, связанные с рождением, смертью или свадьбой.

А: Сапатисты могут придерживаться любой религии. Важно, чтобы она не противоречила принципам EZLN.

Сапатизм находится уровнем выше религии — это большое достижение, которое раньше никому не удавалось. Религия в Чьяпасе всегда была причиной серьезных конфликтов, которые приводили и к переселениям, и к убийствам, а сапатизму удалось возвыситься над религиями, не запрещая их и не культивируя. Они отделены от общественной жизни.


Как насчет внешней политики?

Н: Было время, когда в коммюнике появлялись слова поддержки разным движениям, в частности, Стране Басков. Однажды сапатисты предложили отправить на Кубу тонну кукурузы. Кубинские доктора приезжают обучать сапатистов. Кубинцы помогают и в медиа. Это не официальное сотрудничество, а взаимопомощь.

В Курдистане тоже проходят процессы, которые влияют на сапатистов. Особенно это касается развития курдской автономии. Дональд Трамп постоянно на слуху в этом году: это связано с темой мигрантов. Когда США закрывали границы, сапатисты посылали мигрантам, находящимся в тяжелой ситуации, свои рисунки.

Сапатисты следят за тем, что происходит в мире, как развивается капитализм. Они считают, что он наносит много вреда личной и коллективной жизни на земле. Сапатисты всегда были интернациональны, глобальны и активно участвовали в международных сетях солидарности. В то же время их процессы очень локальны, и именно поэтому их нельзя воспроизвести в других местах.

Все, кто хочет подобного, должны найти свои способы.


Как можно применить практику сапатистов в городских условиях? Как вы применяете полученные от них знания в своей жизни?

Н: Сапатизм – коллективный процесс, а в городе мы очень индивидуализированы и фрагментированы, мы сильно зависимы от государственных институтов, рынка, капиталистической системы даже в собственном пропитании. Никакой автономии в городе не существует.

Однако и в городах можно говорить о сапатизме, создавать инициативы, которые в какой-то мере будут отражать его идеи. Я лично вижу большие перспективы в том, как сапатисты совместно с Национальным индейским конгрессом создали Совет коренных народов Мексики и выбрали своим представителем Марию Хесус де Патрисио. Я лично вижу процессы объединения автономных групп Мексики с солидарными организациями и отдельными личностями как возможность создания новых связей, которые повлияют и на городскую жизнь, и на другие места, где нет автономии.


Сейчас вы живете в Чьяпасе?

Н: Да, мы приехали сюда 3 года назад, иногда уезжали на несколько месяцев, рассказывали о сапатистах в других странах. Но здесь, в Сан-Кристобале, мы проводим большую часть времени. Это небольшой город с колониальным прошлым на 250 тысяч жителей. Сейчас сюда приезжают жить люди со всего мира. Город выглядит довольно космополитично. По сравнению с другими территориями в Мексике, здесь очень спокойно. К тому мы находимся недалеко от сапатистов. Да, нам нравится здесь жить.


У вас есть друзья среди сапатистов?

А: С кем-то мы, естественно, подружились, но, очевидно, что развивать дружбу с участниками полуподпольного сопротивления, которое заботится об анонимности, довольно сложно, особенно тому, кто живет в городе. Это скорее контакты. Как, например, с семьей, которая нас принимала на сапатистской школе. Мы с ними иногда встречаемся на разных мероприятиях. Однажды мы хорошо пообщались с артистами-сапатистами, которые приехали на CompArte. Все в таком духе.