САПАТИСТЫ
«сапатизм находится уровнем выше религии — это большое достижение, которое раньше никому не удавалось»

1 января 1994 года в беднейшем мексиканском штате Чьяпас началось вооруженное восстание. Революционеры-сапатисты атаковали семь муниципальных центров. Правительство пыталось дать отпор: в небо поднялись самолеты, а в бунтующий штат вошли войска. Сапатисты ненадолго отступили, а на улицы Мехико и других городов страны стихийно вышли сотни тысяч людей, требуя прекращения боевых действий и начала переговоров. Революция не перекинулась на всю Мексику, но восстание стало платформой для нового общества, которое существует в Чьяпасе до сих пор.



о том, как живут сапатисты сейчас, moloko plus поговорил с участниками группы исследования искусств и политики (Grupo de Investigación en Arte y Política, GIAP) Натальей Аркос (Чили) и Алессандро Дзагато (Италия).

текст: Елена Корыхалова

иллюстрации: Бардаков Роман




ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  • Есть ли в общинах своя полиция?

А: Во-первых, этим занимается армия, EZLN. В последнее время они приходят на крупные мероприятия, но с палками, как у обычных полицейских — это нечто новое. Конечно, они появляются только на больших событиях, где есть командование. Или сопровождают Марию де Хесус Патрисию в общинах.

Кроме того, в деревнях есть люди, ответственные за безопасность. Они всегда на связи и в случае чего готовы прийти на помощь. Это одна из коллективных работ, наравне с работой в школе, больнице или на поле; эти люди не ходят в специальной военной или полицейской форме.

Еще есть миссии в зонах высокого риска, где существует вероятность конфликта между сапатистами и не-сапатистами или между сапатистами и национальной армией. Вероятно, в таких местах группы, отвечающие за безопасность, более многочисленны и туда могут съезжаться сапатисты из других поселений. Как мы уже говорили, сапатисты находятся в состоянии войны низкой интенсивности. Это означает постоянные провокации со стороны групп парамилитарес, убийства, другое насилие. То, что у сапатистов есть развитая сеть безопасности, продиктовано такими условиями.

Н: Сначала EZLN планировала герилью, но затем появилась повстанческая милиция, ответственная перед Генеральным командованием и субкоманданте — такими, как Моисес и Галеано. Это не столько внутренняя полиция, сколько гарантия защиты общин от парамилитарес и государственных военных. Командование ответственно перед народом, поэтому в сапатизме есть только субкоманданте. Их команданте — народ. Когда народ сказал, что не хочет больше войны, субкоманданте оставалось только подчиниться и взять на себя функцию охраны.

В мае 2014 года был один из последних крупных конфликтов. Группа парамилитарес вызывающе вела себя в деревне, где только половина жителей поддерживали сапатистов. Это переросло в конфликт, закончившийся смертью учителя Галеано. На место выехали милиция и генеральное командование, которые узнали об этом через Хунту. Здесь это так происходит: народ правит, правительство и армия подчиняются.

А: Сапатисты говорят, что целью сапатизма является исчезновение армии. Но для этого должны измениться социальные условия. Армия исчезнет только тогда, когда наступит демократия и равенство коренных народов.

Нашу группу исследователей очень интересует, как сапатисты привлекают армию для выполнения коммуникационной функции. В последнее время это происходит все чаще. Например, в прошлом году нам удалось запечатлеть перформанс сапатистской армии в «улитке» Овентик. Он начался с военного марша, а затем вся милиция приняла форму улитки и палками отстукивала ритм. Это послание означало солидарность, коллаборацию и коллективную работу.
  • Эти мероприятия открыты для всех? Как сапатисты относятся к гостям?

Н: Такие мероприятия открыты для всех. К сапатистам ездят леваки со всего света. Обычно они навещают «улитку» Овентик, которая находится всего в полутора часах езды от города Сан-Кристобаль. Не в последнюю очередь «улитки» были созданы для того, чтобы рассказывать об автономии сапатистов. Конечно, в каждой «улитке» есть административные здания, домик Хунты, школа, спортивная площадка, но изначально они появились именно как места встречи. В «улитке» знают, как принимать гостей, дать слово и выслушать. Сапатисты говорят, что «улитка» и слушает, и говорит.

Гостям приходится соблюдать их меры безопасности: брать с собой документы, проходить контроль, – при этом отношение к ним заведомо положительное. Хотя сапатисты не всегда готовы впустить посторонних на территорию. Если в данный момент все заняты подготовкой к мероприятию, то вход могут закрыть.
  • Как устроена экономика сапатистов? Активистские магазины в Европе ломятся от сапатистского кофе. Он действительно приносит доход движению?

Н: Это коллективная экономика, которая включает сельское хозяйство, разведение скота, производство кофе. Нужное количество оставляют себе, остальное продают. Прибыль тратят на ремонт школ, оснащение клиник или покупку транспорта. То есть прибыль также является коллективной и распределяется между всеми.

Кофе приносит существенный доход. Его поставляют и на внутренний рынок, и за границу — в США и Европу. Там солидарные с движением организации продают кофе по справедливой цене.

Еще сапатисты выращивают кукурузу, фасоль, чили, бананы. Мед они экспортируют в Европу и США, как и кофе. В последнее время хорошо развивается ремесло: вышивки, мебель, фигурки. Все это распространяется в основном в Мексике, но это такая же экономическая база сапатизма. Когда сапатисты попрощались с поддержкой НКО, они стали финансировать себя именно так.

А: Сапатисты умеют коммерциализировать собственные продукты, но они также получают довольно много пожертвований. Когда убили учителя Галеано, парамилитарес разрушили сапатистскую школу и клинику. Сапатисты кинули клич и собрали много пожертвований. Легко можно представить, что есть частные лица, которые регулярно жертвуют сапатистам.
  • Много у сапатистов школ, больниц? Какого они качества?

А: В каждом поселении, где есть «базы поддержки» (семьи, поддерживающие EZLN — прим. авт.), работает минимум одна начальная школа. Она может быть простой, но в ней есть учитель и так называемый организатор образования. Так сапатисты поддерживают автономию, не желая пользоваться государственными институтами. Дети сапатистов не ходят в государственную школу, учатся в автономной. Есть и средние школы, но не в каждой деревне, а в каждом муниципалитете.

То же самое со здравоохранением. В каждой зоне есть больницы. Работают и крупные госпитали, где проводят хирургические операции и другие сложные медицинские вмешательства. Я знаю три таких госпиталя и один центр здоровья женщин, который мы недавно видели в «улитке» Роберто Барриос.

Если сапатисту нужно лечение, недоступное в автономном госпитале, он обратится в городскую больницу. Но это исключительный случай.

В своих клиниках сапатисты принимают всех, не только сапатистов. В поселениях есть и государственные клиники, но они фактически не работают: в них нет ни докторов, ни оборудования, ни лекарств. Сапатисты также сотрудничают с приезжими докторами: они обучают индейцев, которые затем обучают друг друга.
  • Сапатисты проводят вакцинацию? У них есть доступ к чистой воде, электричеству?

А: До восстания в Чьяпасе был очень высок уровень смертности как при рождении, так и от излечимых заболеваний, от дизентерии, отравлений. Поэтому программа вакцинации была первым шагом в области здравоохранения.

Что касается воды: по вине индустрии, карьеров, добычи полезных ископаемых многие источники загрязнены и даже отравлены. Из некоторых общин за водой приходится далеко идти. С фильтрацией помогают разные организации, которые устанавливают оборудование для очистки. Электричество обычно используется государственное. Сапатисты его захватывают, не платят по счетам, считая это частью сопротивления.
  • Как вы можете оценить уровень жизни в общинах?

Н: Безусловно, уровень жизни заметно вырос по сравнению с тем, что было до восстания и автономии. Основным показателем успеха я считаю то, что с 1994 года в этих местах значительно снизился уровень детской смертности. Сейчас все дети вакцинированы, есть программы контроля рождаемости, работают организаторы образования и здравоохранения, прошедшие соответствующую подготовку среди сапатистов. Во всех сферах традиционные практики майя комбинируются с изучением привычных европейских практик. У них есть фармакология, а образование построено по классическому западному принципу.

А: Жители Чьяпаса могут казаться бедными, но они себя бедняками не чувствуют. Для них богатство выражается иначе. Крестьяне скептически относятся к западному образу жизни, этой модели потребления и пропитания. У них свой стиль жизни, который мы можем назвать бедностью, но это не обязательно так. У сапатистов всегда есть излишки производства, которые идут на поддержку семей, оказавшихся в сложном положении. Сапатист всегда может рассчитывать на такую поддержку от движения.

Чаще все требуется помощь, когда люди вынуждены переселяться из деревень, где сильны группы парамилитарес. В таких случаях EZLN выделяет семье землю в другом месте и поддерживает ее первое время. Но если недостаток в самообеспечении вызван алкоголизмом, то это уже совсем другая история.
  • Чем образование сапатистов отличается от привычного нам?

Н: Образование построено по классическому западному принципу, но содержание они выбирали сами. Если предмет точен и формален, как математика, они преподают его как есть, потому что в нем не может быть разных мнений. Но историю и языки они преподают по своей программе.

В первую очередь, они изучают родной язык: языки майя разные в каждом регионе и есть около семи диалектов, на которых говорят сапатисты. Вторым языком они учат испанский. Предмет «История Мексики» отражает их собственное видение истории с точки зрения коренного жителя Чьяпаса.

Учителями работают местные жители, которые учились у таких же, как они. Часто это молодые люди. На первых этапах формирования автономного образования и здравоохранения им помогали НКО, которые подготовили первых специалистов и больше не вмешивались.
Если хочешь развиваться, то делай это внутри движения. Так они говорят.
  • Может ли ребенок из Чьяпаса поступить в университет в городе?

А: Сапатисты не участвуют в жизни государства, поэтому в университеты они не поступают. После школы сапатист может продолжить учебу в выбранном направлении: например, стать организатором образования или работать в медиа. Если хочешь развиваться, то делай это внутри движения. Так они говорят.

Но есть проект сапатистского университета. Чтобы заложить базу для будущего университета, они проводили фестивали искусств и наук в 2017 году: CompArte и ConSiencia. Как говорит командование, это требование сапатистов, молодежи, которая хочет продолжать обучение.

Что касается не-сапатистов, то качество образования в сельской местности сильно уступает городскому. Учителя приезжают из городов, для них это временная работа. У них нет мотивации, они не говорят на индейских языках и не могут понять культурные особенности деревень, где работают. Из-за этого возникают проблемы, такие как избиение детей в школе, пьянство учителей. Кроме того, многие дети вынуждены идти до школы несколько километров, иногда по лесу, пересекать реки. Все это и зародило необходимость автономного образования.
  • Значит ли это, что сейчас для того чтобы учиться в университете, сапатист вынужден перестать быть сапатистом? Может ли он вернуться в движение после окончания университета?

А: Сапатисты говорят, что если ты уезжаешь, то перестаешь быть сапатистом. Конечно, это формальность, и сапатист, на самом деле, может выезжать на сезонную работу в другие места на пару месяцев. Он должен попросить разрешение, которое, скорее всего, дадут. Но в университеты они не уезжают, такой человек перестанет быть сапатистом. Если хочешь развиваться, то делай это внутри движения, так они говорят.
Когда женщины сами заговорили о равенстве внутри движения, они сделали революцию внутри революции
  • Как сапатисты относятся к гендерному равенству?

Н: Тема гендерного равенства в повестке сапатистов с самого начала революции. Оно считается необходимым условием, достичь которого нужно как можно скорее.

Первые женщины появились в движении еще при подготовке восстания. Они становились бойцами армии, участвовали в командовании. Они же первыми подняли вопрос о необходимости Революционного закона женщин. Команданта Рамона тогда активно продвигала его. Основные законы — это установление равенства во внутренней жизни общин, одинаковое распределение ответственности. Любая агрессия, избиения, оскорбления, сексуальное насилие неприемлемы в сапатизме.

Вслед за этим потянулась тема алкоголизма. В сапатистских общинах алкоголь строго запрещен. Это делается не только из соображений безопасности, но и для профилактики домашнего насилия.

В Мексике распространен мачизм, не избежали этого и традиционные сообщества, коренные народы. Когда женщины сами заговорили о равенстве внутри движения, они сделали революцию внутри революции.

Сейчас женщины активно участвуют в разных сферах движения. В командовании EZLN равное число мужчин и женщин. Создаются благоприятные условия для работы женщин в здравоохранении и образовании. Их уважают. В почете и традиционно женские занятия, такие как акушерство, лечение травами.

С сапатизмом появился контроль рождаемости. Раньше женщины бесконечно рожали детей, их могло быть восемь-девять. Сейчас у них есть доступ к контрацепции, при необходимости они могут сделать аборт или провести стерилизацию, если больше не хотят детей. Сапатисты не поддерживают аборты, как это происходит в западных обществах. Для них важно иметь детей, которые продолжат культурные традиции и, возможно, поддержат сопротивление. Но теперь им также важно решать, сколько детей будет.

Все это появилось с укреплением позиции женщин: они начали работать в Хунте Хорошего правительства, принимать решения на равных. Между собой женщины объединяются в женские коллективы. Они открывают магазинчики, занимаются вышивкой, высаживают кукурузу. В целом можно сказать, что они становятся очень заметны в движении.
  • Что происходит с детьми, когда женщина уходит на работу?

Н: Все сапатистские общины — это группы семей, так что забота о детях распределяется между несколькими людьми. Рядом живут дяди, тети, кузены — семейные связи очень широки.

На фестивале CompArte ребенок лет шести читал стихи. Затем мы узнали, что он приехал из самого Ля Реалидад (самая дальняя «улитка», минимум шесть часов по джунглям — прим. авт.) в составе каравана и без родителей, но под ответственностью других взрослых. Для ребенка это вовсе не проблема, ему привычно проводить время с другими людьми. Опека делится, она не зависит только от матери или отца. Ребенок всегда окружен родственниками.

Когда отсутствие родителей длится дольше, например, если мама уезжает работать в Хунту, вся община распределяет ответственность по уходу за детьми, по работе в доме и на поле, где не хватает рук. Люди помогают друг другу во всем.
  • Мексика – земля наркокартелей. Как известно, вся страна поделена на зоны их влияния. Как сапатисты относятся к наркотикам? Как взаимодействуют с картелями?

А: Любые наркотики и алкоголь запрещены в общинах. На это есть несколько причин. Первая – это военное присутствие в Чьяпасе. Мексиканское правительство пристально наблюдает за сапатистами, а они не хотят провоцировать конфликт. До сих пор почти все жители общин проходят военную подготовку, что исключает наркопотребление.

Вторая – это наркотрафик. С начала своей истории сапатисты активно боролись с наркотиками в Лакандонских джунглях и других подконтрольных территориях Чьяпаса. В этих зонах нет наркотрафика, несмотря на то, что они находятся прямо у границы.

На других территориях Чьяпаса наркотрафик сохранятеся, наркокартели были замечены на побережье штата. Но там сапатистов нет и не было.

Есть в Мексике штат Герреро, он известен как уровнем самоорганизации среди населения, так и уровнем насилия. Например, там находится автономный колледж Айотцинапа, из которого пропало 43 студента. В их исчезновении винят военных и наркотрафикантов-парамилитарес, действовавших скоординированно. В этом штате работает множество социальных проектов, но есть там и вооруженные народные группы самообороны, группы геррильерос.

В Чьяпасе другая ситуация. Есть парамилитарес, но они не из наркокартелей. Обычно они связаны с гражданскими организациями, находящимися под контролем политических партий. Такие организации существуют с 70-х годов, тогда это были лево-радикальные крестьянские союзы. Со временем их захватили политические партии, чтобы оказывать давление на сапатистов.