сюжет романа Федора Достоевского «Бесы» основан на реальном
событии — резонансном убийстве студента Ивана Иванова.
Преступление спланировал революционер Сергей Нечаев для
укрепления власти в кружке «Народная расправа».
достоевский, в свою очередь, посещал кружок петрашевцев, за что
его приговорили к восьми годам каторги (позже срок сократили до
четырех лет). Со временем писатель поменял взгляды, и поэтому
революционеров в «Бесах» он изобразил едва ли не комично. Однако
для современников, знакомых с Нечаевым, эта комичность обладала
оттенками ужаса, безумия и фанатизма.
moloko plus публикует правила жизни русских революционеров XIX
века, прописанные в «Катехизисе революционера» Нечаева.




moloko plus
правила жизни
О СОЛИДАРНОСТИ
РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ
И ГОВОРИТЬ НЕЧЕГО.
В НЕЙ ВСЯ СИЛА
РЕВОЛЮЦИОННОГО
ДЕЛА. ТОВАРИЩИ-
РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ, СТОЯЩИЕ
НА ОДИНАКОВОЙ СТЕПЕНИ
РЕВОЛЮЦИОННОГО
ПОНИМАНИЯ И СТРАСТИ,
ДОЛЖНЫ, ПО ВОЗМОЖНОСТИ,
ОБСУЖДАТЬ ВСЕ КРУПНЫЕ
ДЕЛА ВМЕСТЕ И РЕШАТЬ ИХ
ЕДИНОДУШНО
У революционера нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью — революцией. Он в глубине своего существа, не на словах только, а на деле, разорвал всякую связь с гражданским порядком
и со всем образованным миром, и со всеми законами, приличиями, общепринятыми условиями, нравственностью этого мира. Он для него — враг беспощадный, и если он продолжает жить в нем, то для того только, чтоб его вернее разрушить.
Наше дело — страстное, полное, повсеместное и беспощадное разрушение. Денно и нощно должна быть у революционера одна мысль, одна цель — беспощадное разрушение. Стремясь хладнокровно и неутомимо к этой цели, он должен быть всегда готов и сам погибнуть и погубить своими руками все, что мешает ея достижению.
Все нежные, изнеживающие чувства родства, дружбы, любви, благодарности и даже самой чести должны быть задавлены в нем единою холодною
страстью революционного дела. Для него существует только одна нега, одно утешение, вознаграждение и удовлетворение — успех революции.
Революционер — человек обреченный. Беспощадный для государства и вообще для всего сословно-образованного общества, он и от них не должен ждать для себя никакой пощады. Между ними и им существу-
ет тайная или явная, но непрерывная и непримиримая война на жизнь и на смерть. Он каждый день должен быть готов к смерти. Он должен приучить себя выдерживать пытки. Революционер презирает всякое доктринерство и отказался от мирной науки, предоставляя ее будущим поколениям. Он знает только одну науку, науку разрушения. Для этого и только для этого, он изучает теперь механику, физику, химию, пожалуй медицину. Для этого изучает он живую науку людей, характеров, положений и всех условий настоящего общественного строя, во всех возможных слоях. Цель же одна — наискорейшее и наивернейшее разрушение этого поганого строя.
На себя он смотрит, как на капитал, обреченный на трату для торжества револю-
ционного дела. Только как на такой капитал, которым он сам и один,
без согласия всего товарищества вполне посвященных, распоряжать-
ся не может.
Природа настоящего революционера исключает всякий романтизм, всякую
чувствительность, восторженность и увлечение. Она исключает даже
личную ненависть и мщение. Революционерная страсть, став в нем
обыденностью, ежеминутностью, должна соединиться с холодным рас-
четом. Всегда и везде он должен быть не то, к чему его побуждают вле-
чения личные, а то, что предписывает ему общий интерес революции.
Он презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ея
побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравствен-
ность. Нравственно для него все, что способствует торжеству рево-
люции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему.
Революционер вступает в государственный, сословный и так называемый
образованный мир и живет в нем только с целью его полнейшего,
скорейшего разрушения. Он не революционер, если ему чего-нибудь
жаль в этом мире. Если он может остановиться перед истреблением
положения, отношения или какого-либо человека, принадлежащего
к этому миру, в котором — все и все должны быть ему равно ненавист-
ны. Тем хуже для революционера, если у него есть в нем родственные,
дружеские или любовные отношения; он не революционер, если они
могут остановить его руку.
С целью беспощадного разрушения революционер может, и даже часто дол-
жен, жить в обществе, притворяясь совсем не тем, что он есть.
Другом и милым человеком для революционера может быть только чело-
век, заявивший себя на деле таким же революционерным делом, как
и он сам. Мера дружбы, преданности и прочих обязанностей в отноше-
нии к такому товарищу определяется единственно степенью полезно-
сти в деле всеразрушительной практической революции.
О солидарности революционеров и говорить нечего. В ней вся сила революци-
онного дела. Товарищи-революционеры, стоящие на одинаковой сте-
пени революционного понимания и страсти, должны, по возможности,
обсуждать все крупные дела вместе и решать их единодушно.
В выполнении ряда разрушительных действий каждый должен делать сам,
рассчитывать, по возможности, на себя, и прибегать к совету и помо-
щи товарищей только тогда, когда это для успеха необходимо.
Когда товарищ попадает в беду, решая вопрос спасать его или нет, революцио-
нер должен соображаться не с какими-нибудь личными чувствами, но
только с пользою революционного дела. Поэтому он должен взвесить
пользу, приносимую товарищем — с одной стороны, а с другой — трату
революционных сил, потребных на его избавление, и на которую сто-
рону перетянет, так и должен решить.
Женщины совсем наши, то есть вполне посвященныя и принявшия всецело нашу
программу. Они нам товарищи. Мы должны смотреть на них, как на
драгоценнейшее сокровище наше, без помощи которых нам обойтись
невозможно.
У товарищества нет другой цели, кроме полнейшего освобождения и счастья
народа, то есть чернорабочего люда. Но, убежденные в том, что это
освобождение и достижение этого счастья возможно только путем
всесокрушающей народной революции, товарищество всеми силами
и средствами будет способствовать к развитию и разобщению тех
бед и тех зол, которые должны вывести, наконец, народ из терпения
и побудить его к поголовному восстанию. Сплотить этот мир в одну
непобедимую, всесокрушающую силу — вот вся наша организация,
конспирация, задача.
Сближаясь с народом,мы прежде всего должны соединиться с теми элементами
народной жизни, которые со времени основания московской государ-
ственной силы не переставали протестовать не на словах, а на деле
против всего, что прямо или косвенно связано с государством: против
дворянства, против чиновничества, против попов, против гилдейского
мира и против кулака-мироеда. Соединимся с лихим разбойничьим
миром, этим истинным и единственным революционером в России.
Под революциею народною товарищество разумеет не регламентированное
движение по западному классическому образу — движение, которое,
всегда останавливаясь с уважением перед собственностью и перед
традициями общественных порядков так называемой цивилизации
и нравственности, до сих пор ограничивалось везде низложением
одной политической формы для замещения ее другою и стремилось
создать так называемое революционное государство. Спасительной
для народа может быть только та революция, которая уничтожит
в корне всякую государственность и истребит все государственные
традиции, порядки и классы в России.
Tilda Publishing